17 февраля 1933 года американский Конгресс вздохнул всеми своими 435 голосами и отменил большинством из них действие в стране «сухого» закона. Общество, которое четырнадцать лет было в вынужденной «завязке» после нескольких веков хронического запоя, бурно отметила этот день освобождения и победы демократии (и, что не менее важно, демократической партии). На старом фотоснимке, который зафиксировал жителей штата Юта в самый торжественный момент, видно неподдельное, как хорошее виски, человеческая радость и искренние слезы, чистые, будто фирменный джин. С ними невольно хочется чокнуться, с этими веселыми и свободными людьми, которые пережили на себе опасный государственный эксперимент и — выжили. А все начиналось так трогательно и многообещающе. В стране были закрыты 1092 пивоварни и 236 предприятий по изготовлению сильнее яда. Ликвидированы 177790 баров, салунов, пивнухи, кабак и других притонов. Уже через три года преступность снизилась на 70 процентов, тюрьмы опустели, без работы остались полицейские, пожарные и психиатрия, резко выросли потребление молока и суммы на банковских счетах. Но недолго играла эта трезвая, как стекло, музыка. Благодарен народ пил себе молоко, а думал о кефире, в котором, как известно, тоже есть он, заветный Градус. И не у одного гражданина разрывалось сердце, когда он видел, как выливается в канализацию некогда любимое марочное бренди, вкус которого язык почему-то никак не может забыть. Уже в середине двадцатых «сухой закон» откликнулся совсем другим эхом, звук которого был больше похож на отрыжки пьяного бутлегеров, чем к счастливому песни здорового и трудолюбивого семьянина. В 1924 году хронических алкоголиков в США насчитывалось почти вдвое больше, чем до принятию закона. Только за один 1929 год было арестовано около 70 тысяч спекулянты алкоголем, самодельным и контрабандным. В Джорджии за то, что гнал сивуху, был осужден к работе в каменоломнях и штрафу 500 долларов какой-то несчастный 84-летний старик, который всего только и хотел, что скоротать остаток дней в соответствии с собственными представлениями о счастливую старость. За тот же год было ранено и убито в боях с алкогольной мафией около ста полицейских. Расходы только на контроль за исполнением «сухого закона» приблизились к расходам на армию, то есть исчислялись в сотнях миллионов долларов. И общество отступила. Попытки повторить американский эксперимент продолжались и продолжаются там и здесь до сегодняшнего дня. Но — если у людей забрать алкоголь, они все равно его найдут. Даже в этой полярной минской ночи. С риском для жизни и неугасимой жаждой в душе. С энтузиазмом, может, и достойным лучшего применения, но не менее героическим, чем любой другой. Заберите у них алкоголь — и они будут пить растворители. Импортеры не досчитаются стратегического продукта. Населения быстрыми темпами начнет вымирать. Переполненные кладбища и тюрьмы, деградация и массовые убийства. Гуманитарная катастрофа. Тест на апокалипсис. Или стоит страна одной бутылки чернила? Как же противостоять повального алкоголизма? Самая разумная идея, которую я слышал: алкоголь должен быть дорогой. Всегда немного недоступен. А вообще … Человек никогда не будет пить одно молоко. Человек будет пить молоко тогда, когда ему хочется молока, и вино — когда ему хочется вина. Выбирать и определять, что конкретно нам хочется в это время, можем только мы сами. Похоже, что это — тоже закон, абсолютно «мокрый» и неоспоримый. Ну, или, по крайней мере, проверены на американцах, а у них всегда есть чему поучиться.